Настоящий Мужик. Владимиру Крикунову – 75 лет

Настоящих мужиков в отечественном хоккее всегда было предостаточно, и, к счастью, они еще есть. Однако далеко не всем было дано такое прозвище. Владимир Крикунов удостоился его, когда играл в Риге. Может быть, в других городах его так и не называли, но это не так важно; главное – и без прозвища было ясно, кто он. Как тренер он такой же – хваткий, фундаментальный, способный привести в порядок даже самую расстроенную команду.

На возражение о том, что Крикунов завершил тренерскую карьеру в прошлом году, я отвечу, что да, он сам говорил о том, что время пришло, что против возраста не пойдешь, но об усталости речь никогда не шла. Сейчас, судя по его активности в социальных сетях, он в курсе всех хоккейных событий и порой высказывает такое, что невольно хочется позвонить и продолжить наш давний разговор.

Как-то я осмелился намекнуть этому уважаемому специалисту, который, казалось, достиг пика своей формы, что, возможно, стоит быть чуточку мягче, хитрее, гибче в своих высказываниях. Крикунов ответил категорично: «А разве я говорю неправду?» Конфликты с некоторыми звездными игроками были еще впереди, но уже тогда стало ясно, что они неизбежны – либо из-за его знаменитых «баллонов» (слова «баллоны» и «Крикунов» стали почти синонимами), либо из-за его прямолинейности и стремления говорить правду.

Конечно, с годами Владимир Васильевич стал мягче, но не в отношении работы и своих принципов. И хоть порой хочется поспорить, читая некоторые суждения мэтра о нынешних хоккейных делах, право говорить то, что он думает, он заслужил всей своей жизнью, независимо от того, нравится это кому-то или нет. Прямо скажем, в роли эксперта Васильич не идеален, но… Много ли у нас тренеров, которые только в 75 лет заговорили об уходе? Много ли было востребованных в таком солидном возрасте? Многим ли хватало энергии принимать новые вызовы? Я уже не говорю о том, сколько отечественный хоккей ему обязан. И дело здесь не в количестве завоеванных титулов, а в его беззаветном служении на протяжении многих десятилетий; стиль и методы – это уже детали.

Кстати, о методах. Крикунова упрекали и продолжают упрекать, называя его «человеком из прошлого», утверждая, что его «совковый» стиль устарел, а подходы не работают. Но, с другой стороны, зачем тогда постоянно говорить о славных традициях советского хоккея и преемственности? И главное – зачем каждый раз обращались к Крикунову, когда дела в том или ином клубе шли неважно? Обращались потому, что знали: Васильич придет и все наладит. Придет не как волшебник, а как труженик, и заставит так же трудиться всех вокруг. И команда под его руководством, возможно, не достигнет заоблачных высот, но как минимум обретет стабильность и уверенность.

В завершение тренерской карьеры были три «Динамо»: московское, рижское и санкт-петербургское. В почти родном столичном клубе он не оставил после себя выжженной земли. В почти родной Риге помешали причины, далекие от хоккея. А Санкт-Петербург, ставший его последней тренерской остановкой, может быть благодарен Васильичу. Вполне достойное завершение, если это вообще считать завершением – ведь в хоккее есть и другие роли, и просто так из игры не уходят.

Для детального описания судьбы Владимира Крикунова-игрока и Владимира Васильевича Крикунова-тренера одной книги было бы недостаточно. Родился в Глазове, вырос в Кирово-Чепецке, но все его корни – московские. Играл за Кирово-Чепецк, Саратов, Москву, Ригу, Минск, выступал за первую и вторую сборные СССР, дважды почти попав на чемпионат мира. Как игрок никогда не возвращался в прежние команды, а как тренер только и делал, что возвращался – только в Нижнекамск как минимум трижды, а также в Минск, Екатеринбург, Ригу, Казань, в московское «Динамо». В этом плане только Астане «не повезло». И где, скажите, вспоминают о Крикунове недобрым словом? Очень давно я написал, что «пока политики что-то делят, а граждане ностальгируют, российский гражданин Крикунов делает свое дело, сближая страны и народы через хоккей. Не знаю, кому бы еще удалось, будучи в штабе одной сборной, руководить еще и другой – даже с учетом того, что это происходило не совсем одновременно». Да, такое тоже было в его насыщенной биографии в знаковом 2002 году: с удивительным четвертым местом сборной Беларуси на Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити и долгожданным серебром сборной России на чемпионате мира в Гётеборге, где Крикунов вместе с Белоусовым помогал Борису Михайлову. Два года спустя его направили спасать сборную России после провала в Чехии в 2004 году, и на чемпионате мира в Вене в 2005 году в игре команды появился свежий стиль. Казалось, пик должен был прийтись на 2006 год, но, видимо, время еще не пришло, поколение Малкина и Овечкина еще не достигло оптимальной формы. Тем не менее, в подготовке основы для будущего прорыва заслуга Крикунова велика.

К становлению того же Александра Овечкина, как и Павла Дацюка еще со времен работы в Екатеринбурге, Крикунов имеет самое прямое отношение. С ними и со всей той замечательной командой бело-голубых в первый же сезон работы в «Динамо» Владимир Васильевич выиграл чемпионат России в локаутном для НХЛ 2005 году, а через несколько месяцев уже без лидеров и на фоне серьезного финансового кризиса в клубе – еще и Кубок европейских чемпионов в Санкт-Петербурге.

На клубном уровне Крикунов был ассистентом только в самом начале тренерской карьеры в Минске, больше – никогда. Это не было его условием, просто никому уже не приходило в голову понижать статус Васильича. Так что почти 40 лет с небольшими перерывами наш отечественный хоккей знает Владимира Васильевича Крикунова исключительно как главного тренера. В Словении в 90-х он тоже, разумеется, был главным. Если это не рекорд, то очень близко к нему.

Дополнить это достаточно краткое (по сравнению с масштабом биографии) вступление хочется чем-то необычным. Пусть это будут несколько штрихов к его жизни из нашего давнего разговора, рассказанные самим юбиляром.

– Вообще-то я коренной москвич, вся отцовская родня – здесь. У Крикуновых был свой дом в районе Сухаревки. На первом этаже – магазин готовой одежды, на втором – продовольственный, на третьем прадед с семьей жил и шил. Дед, проживший 90 лет, прошел Гражданскую войну, а в Отечественную служил в милиции. Квартиру на Соколе он завещал только продолжателю рода, а по мужской линии фамилию продолжал только я. Но квартира из-за моих скитаний так и отошла государству.

История с отцом такая. После войны он совсем молодым поехал на строительство Кирово-Чепецкого химзавода, где познакомился с матерью и они поженились. Я родился в Глазове, куда они ездили на запуск еще одного объекта «оборонки», но быстро вернулись в Кирово-Чепецк. В 57-м долгая «командировка» отца закончилась, и мои собирались возвращаться в Москву, с которой отец, по сути, никогда не расставался. Была середина сентября, мы уже сидели на чемоданах. И отец, страстный охотник и рыболов, решил последний раз съездить на рыбалку. Поехали с товарищем, двумя мальчишками, да еще одного мужичка взяли – он попросился перевезти на другой берег. Меня тоже хотели взять, но я устал, катаясь на велосипеде, и отправился домой. А они на перегруженной моторке перевернулись. Отец был молодой, сильный, пытался спасти ребят. Как потом говорили, метров пять до берега он их так и не дотянул… Через неделю родилась сестра. У матери вся родня в Кирово-Чепецке, куда было ехать?

– В какой-то момент в высшей лиге чемпионата СССР играло полтора десятка воспитанников Кирово-Чепецкого хоккея, причем примерно одного возраста, максимум разница лет пять-шесть. Самые известные – Александр Мальцев и Владимир Мышкин, с которым мы вообще из одного двора. Мальцев на год старше меня, у него день рождения 21 апреля, у меня – 23-го. Подобного таланта я в жизни не встречал. Что теннис, что баскетбол, не говоря уже о футболе – ему не было равных.

В отношении хоккея большую роль сыграло то, что в Кирово-Чепецке в те годы появился искусственный лед – как побочный продукт «оборонки». Этот открытый искусственный лед выдерживал 20-градусную жару, так что был по сути круглогодичным. От ребят не было отбоя, среди тренеров было много москвичей. Вот от всего этого вместе и произошел такой всплеск талантов.

– В 22 года уехал в Саратов. Подтолкнула жена, не дала засидеться. Все-таки первая лига, другой уровень. А потом меня в «Крылья Советов» обменяли на Мышкина и Борисова, вроде как вернулся в Москву. Но осесть не успели, да еще армейская проблема встала во весь рост. Меня Виктор Васильевич Тихонов постоянно, еще с 18 лет, звал. И в 26 лет решился к нему в Ригу. Прилетел, принял присягу – и погоны на 15 лет.

При Тихонове я и на первый Кубок Канады с той самой «экспериментальной» сборной СССР съездил, но в Риге ему оставалось быть недолго. А я задержался.

– Со шрамом над левой бровью связана интересная история. Играло Рижское «Динамо» в Горьком. Им ничего не было нужно, а нам только ничья обеспечивала необходимый результат. Причем и от матча «Крыльев» со СКА тоже многое зависело. И вот все идет хорошо, ведем 3:1, и тут я получаю клюшкой в лоб. Пока зашивали – пропускаем вторую шайбу, возвращаюсь на скамейку – пропускаем третью. Мы уже на ничью согласны, но на последних секундах – четвертый гол. Сидим в автобусе убитые. А у водителя работает радио. Слышим – «Крылья» обыграли СКА 5:1, мы в финальной шестерке! Тут я и о травме забыл. Фартовый Юрзинов, ох, фартовый…

– Из Риги я уехал после истории с Петром Ильичом Воробьевым. Я был капитаном и ветераном, собирался достойно провести сезон и завершить карьеру игрока. Но во время сборов перебил нерв, и ступня просто «повисла», три недели каждый день по три процедуры. А тренер посчитал, что я решил себе отдых устроить. Написал заявление об уходе, начальник команды порвал, но второе я уже подписал. И на следующий день в шесть утра – в армию. Я же пограничник, человек служивый. Отправили в торговый порт на пост технического наблюдения. Явился по моде того времени с длинными волосами, без фуражки, но в форме. Все обалдели – куда такого? Три недели прослужил, пока не появился вариант «дослужить» в Минске. Там сразу сказал, что отыграю два сезона, но в итоге остался на девять лет.

– Как и на первые перемены в судьбе игрока, на переход в тренеры меня подвигла супруга. «А что ты еще умеешь?», – против этого аргумента у меня ничего не было. К тренерской работе начал присматриваться еще в Риге. Много разговаривал с Юрзиновым, особенно по тактике. Было у кого учиться. Переход прошел легко и, можно сказать, естественно.

– Когда в Минске приступил к самостоятельной тренерской работе, мы из «Юности» взяли в команду человек 12. С этим молодым, мощным поколением мы вышли в высшую лигу, закрепились в ней, что было непросто, но во времена перестройки все потеряли. Однако еще на той инерции советского периода заняли четвертое место на Олимпиаде-2002. По сути, тем же поколением.

– Перед Играми-2002 ситуация была необычной – я в помощниках у Михайлова в штабе сборной России, а белорусы предлагают возглавить свою команду. Когда российский штаб сменился, стороны договорились. Я в шутку предложил Борису Петровичу отправиться вместе со мной в США в качестве тренера сборной Беларуси. Он только улыбнулся.

Во время подготовки в Минске сразу перешли на американское время. В 12 ночи первая тренировка, затем обед, в шесть утра – вторая тренировка. Там же сразу нужно было включаться в игру. Это помогло – ребята сами говорили, что «голова на месте».

Конечно, шведы нас недооценили. Они выглядели очень мощно, особенно в игре с канадцами – «родоначальников» хоккея почти не было видно. Но мы их основательно изучили. Подметили, что в зону входят по одному флангу – перекрыли. Задача была играть строго, по тактике ничего особенного. Ребята понимали, что в случае победы их место в истории обеспечено. Гол, правда, быстро пропустили, а дальше смотрим – ничего сверхъестественного фаворит не показывает. Тут и счет сравняли, повели, и давай цепляться за результат. Ну а на последней минуте – незабываемый бросок Копатя. Так что с одной стороны – фарт, с другой…

– На Бориса Петровича перед четвертьфиналом чемпионата мира-2002 с чехами, считаю, снизошло озарение. Мощи в атаке, говорит, нам все равно не хватает, и надо сыграть в абсолютно закрытый хоккей. Закрыться – и все. Эту идею мы с Белоусовым обсудили со всех сторон и решили так и поступить. Так и сыграли. Жаль, в финале со словаками не сложилось.

…Многое уже было позади, а впереди ждали еще более двух десятков лет активной тренерской работы. В том числе и «с петлей на шее», то есть в национальной сборной.

Про «петлю» не я придумал, а как-то сказал сам Крикунов. В шутку, конечно. А может, и не в шутку.