Валентину Козину – 85 лет: Бомбардир, арбитр и функционер

Валентин Иванович Козин – одна из тех немногих фигур в мире хоккея, чей послужной список поражает своим многообразием. Его карьера не ограничилась одной лишь игровой позицией – он оставался правым крайним нападающим на протяжении всей своей долгой и успешной карьеры, став одним из ведущих снайперов отечественного хоккея тех лет.

Но Козин был заметен в хоккее и после завершения карьеры игрока. Около десяти лет он активно работал хоккейным арбитром, семь раз входя в десятку лучших судей сезона, что является безусловным признанием его профессионализма в этой роли.

Не затерялся Валентин Иванович и на управленческом поприще. Он занимал ответственные и важные должности в Федерации хоккея СССР и России, в том числе пост генерального секретаря ФХР. На рубеже столетий он также плотно работал с молодежной сборной России в качестве начальника команды.

Уйдя с руководящих постов, Козин инспектировал матчи в КХЛ. На нынешнем этапе жизни он также обратился к литературному творчеству, выпустив совместно с известным журналистом Леонидом Рейзером внушительный труд под названием «Хоккей. Уроки русского». Отзывы о почти 500-страничной книге часто называют ее «фундаментальной». Судя по доступным отрывкам, эта оценка оправдана. Способность в солидном возрасте найти силы и энергию для реализации такого масштабного проекта достойна искреннего уважения к соавторам.

Эта книга не является чистыми мемуарами, хотя личные впечатления Валентина Козина, безусловно, присутствуют. Это логично, учитывая, что он напрямую соприкасался со многими творцами «русского хоккейного чуда» и был причастен к значимым событиям. «Уроки русского» вносят ощутимый вклад в осмысление феномена отечественного хоккея, освещая различные аспекты тренерской работы и представляя портретную галерею основателей и их последователей. В книге, вероятно, нет стремления к «жареным» фактам, что вполне соответствует характеру Козина, которого меньше всего интересуют такие стороны хоккейной жизни. К тому же, его управленческая деятельность не располагала к дешевому популизму.

По моим впечатлениям от нескольких встреч и беглого общения с Валентином Ивановичем, состоявшихся во время доквебекских чемпионатов мира, его стиль во многом определяла аппаратная закалка. Всегда элегантный, безупречно одетый, подтянутый, он относился к вопросам с легкой иронией. Избегал резких оценок, анализировал ситуации в развитии, а не сиюминутно, и, казалось, всегда знал о происходящем намного больше, чем готов был сказать. Это характерная черта опытного функционера, который не суетится и не спешит раскрывать секреты.

Такое поведение Козина объяснимо его богатым опытом. Он работал в Управлении хоккея Спорткомитета СССР, был ответственным секретарем, а с конца 80-х – заместителем председателя Федерации хоккея СССР последних лет. Пост генерального секретаря Федерации хоккея России он занимал в начале 2000-х – период, когда стабильности еще не было, но прорыв уже назревал благодаря усилиям многих людей на разных уровнях, для которых судьба отечественного хоккея была действительно важна.

Не вдаваясь в детали, Валентин Козин как функционер пережил немало трудностей. Это было время бурных дискуссий и скромных успехов. Кредит доверия к российским хоккейным структурам периодически исчерпывался и восстанавливался с трудом. Работать на такой «турбулентной» должности было крайне сложно. Споря с ним или соглашаясь, можно было лишь посочувствовать. Опыт, конечно, имеет большое значение, в том числе управленческий, но переломный период был слишком жестким, а задачи – слишком масштабными и новыми, чтобы можно было идти по проторенной дороге. Возможно, Валентин Иванович когда-нибудь напишет мемуары о самых кризисных годах отечественного хоккея, но, вероятно, такие воспоминания не приносят радости.

Судейская часть карьеры Козина также сложилась успешно. У него была склонность к этой деятельности, хотя сам он поначалу этого не подозревал. В юности ему пришлось отсудить одну игру, и он получил похвалу. Однако на предложение заняться судейством всерьез он почти возмущенно ответил, что еще не стал настоящим хоккеистом. Гораздо позже, уже познав труд арбитра, он не раз подчеркивал, что судить должны бывшие игроки, повидавшие многое в хоккее. Иначе, по его мнению, невозможно понять дух игры – одних только знаний правил недостаточно.

В судейство Козина привлек Андрей Васильевич Старовойтов – поистине легендарная личность в отечественном, да и в мировом хоккее. Это был человек с острым взглядом, досконально знающий хоккейное дело, мудрый и рассудительный. Козин начинал с первенства Москвы, прошел школу первой лиги и, не слишком быстро, но и не задерживаясь, стал судить матчи высшего дивизиона. Он не разочаровал Старовойтова. Валентин Козин не вошел в самый элитный судейский ряд, но пользовался значительным авторитетом, ошибался не чаще других, старался соблюдать баланс между духом и буквой правил, успешно справлялся со сложными ситуациями. Он отсудил на хорошем уровне восемь лет – не так уж много, но и не мало. Вероятно, без этого судейского опыта его карьера функционера сложилась бы иначе.

Однако точкой отсчета всего, безусловно, была его игровая карьера. Её истоки лежат в военном и послевоенном детстве. Мать работала парикмахером, отец – в нефтегазовом НИИ, прошедший войну от рядового пехотинца до старшины. Валя Козин формировался в пресненских переулках и дворах, которые во многом определили уникальность того поколения хоккеистов. Раннее обучение хоккею в комфортных условиях, безусловно, хорошо, но унифицировано. Двор же не мог выпускать одинаковых игроков – там каждая мелочь играла роль, развивая индивидуальность. Именно поэтому звезды тех лет были так непохожи друг на друга. Это не ностальгия по прошлому, а констатация факта.

Великий тренер Анатолий Михайлович Кострюков, к которому Валя Козин попал в «Локомотив» после хоккейной секции «Метростроя» по рекомендации тренера Нила Гугнина, вспоминал в интервью Николаю Вуколову, что у Козина в команде было прозвище «Мотыль». Кострюков считал, что из-за его «порхающего» катания (хотя можно было подумать, что прозвище связано с глаголом «мотыляться», но поверим опытному наставнику). Его стиль катания сформировался в дворовых играх, этому невозможно научить или переучить. В «Локомотиве» конца 50-х пробиться в состав было непросто, и новичку пришлось провести некоторое время в запасе. Впрочем, недолго. Он упорно работал и поначалу играл в звене с Александром Гришиным и Юрием Чумичкиным, демонстрируя мощный потенциал. Сезон 1960-1961 «железнодорожники» провели сильно, опередив ЦСКА на предварительном этапе. В финальном этапе они немного сдали, но всё же заняли третье место, уступив лишь одно очко горьковскому «Торпедо». По иронии судьбы, эти медали стали единственными в истории как для горьковчан, так и для московского «Локомотива».

В том «Локомотиве» блистала первая тройка: Николай Снетков – Виктор Якушев – Виктор Цыплаков, которая в полном составе попала в сборную СССР и участвовала в чемпионате мира 1961 года, завоевав бронзу. Якушев был гением, Цыплаков – прирожденным бомбардиром, Снетков умел всё. Но в 27 лет Снетков выбрал другую карьеру, и с осени 1962 года его место занял Валентин Козин. Партнеры были старше на три года и значительно опытнее, но они не сдерживали молодого игрока, всячески поощряя его способность опережать соперников в решающие моменты. Козин был не только быстрым, но и быстро соображал на льду. В такой тройке Валя начал эффективно терзать оборону и вратарей соперника, забивая не хуже Цыплакова (Виктора Якушева собственные голы не так интересовали – он создавал моменты для партнеров и отлично играл в обороне). Есть мнение, что звено с Козиным стало играть даже лучше, чем со Снетковым. Однако состав сборной к тому моменту уже был сформирован.

Якушев был незаменимым игроком в сборной Чернышева и Тарасова, для него место всегда находилось. А вот всей тройкой с Козиным в сборной они сыграли всего дважды – в январе 1964 года в предолимпийских товарищеских матчах с Канадой и США. Американцам Козин забросил три шайбы, Якушев – две. Но на Олимпийских играх в Инсбруке партнерами у Якушева в центре нападения стали армейцы Леонид Волков и Анатолий Фирсов.

Возможно, Анатолий Владимирович Тарасов не простил Козину его отказа перейти в ЦСКА, хотя мэтр конкретно намекал на преимущества такого перехода, пробуя строптивца в сборной в звене с армейцами Дроздовым и Фирсовым еще в конце 1962 года. Но управы на Козина у всесильного Тарасова не было – Валентин учился на очном отделении института инженеров транспорта, где была серьезная военная кафедра со специализацией по восстановлению путей. Тарасов отступил, но одновременно, вероятно, закрыл для него дверь в главную команду страны. Во второй сборной Валентин Козин был постоянным игроком, выиграл с ней две Зимние универсиады, много ездил по миру, но к середине 60-х стало ясно, что о первой сборной можно забыть.

«Локомотив» больше не пробивался в призеры, но давал бой любому сопернику. Валентин Козин к концу 60-х забросил за клуб в чемпионатах страны более 160 шайб – результат, безусловно, впечатляющий и второй в истории клуба (первый – у Виктора Цыплакова). Согласно другим данным, на счету Козина в «Локомотиве» числится 206 шайб, что, вероятно, включает голы, забитые в сезоне 1968-1969 в турнире за 7-24 места. Тогда «Локомотиву» не хватило всего одного очка, чтобы попасть в финальную шестерку. Валентин Козин забивал много, играл отлично, но затем перешел в подольское «Торпедо». Родному клубу оставалось быть заметным недолго. Козин как-то смирился с мыслью, что пора завершать игровую карьеру, что он и сделал бы после двух сезонов в Подольске, если бы не неожиданное предложение от Николая Семеновича Эпштейна.

Это стало заметным событием межсезонья 1971 года – недавно ставший во второй раз бронзовым призером «Химик» приглашает опытного нападающего. Эпштейн даже пошутил, что вынимает Козина «из-под нафталина». Мудрый Семеныч знал, что делает – он понимал, что едва перешагнувший сорокалетний рубеж Козин отнюдь не исчерпал свой потенциал. Козин назвал свой переход в «Химик» «второй молодостью». Это подтверждают его снайперские показатели за четыре сезона: 15, 17, 19, 21 шайба. Получается, чем старше становился капитан «Химика», тем больше он забивал. Факт неординарный. У ветерана Козина отлично складывалось взаимодействие с Виктором Ликсюткиным и Александром Голиковым, а затем и с обоими братьями Голиковыми. Кстати, в сезоне 1974-1975, который «Химик» завершил на четвертом месте, 34-летний Козин разделил звание лучшего снайпера команды с 22-летним Александром Голиковым, забросив по 21 шайбе. После этого была «командировка» в Австрию и возвращение в Воскресенск, которое плавно перешло в судейскую карьеру. Игровая карьера Козина продлилась почти 18 сезонов. Под занавес он также закончил институт физкультуры, получив второе высшее образование.

Валентин Козин во всех своих ролях – заметная фигура, но при этом всегда остающаяся несколько в тени. Вероятно, это связано с его характером, нежеланием лишний раз привлекать внимание и выпячивать себя.

Впрочем, за него говорят его карьеры. Вернее, карьеры – их у Козина было несколько, и им могут позавидовать многие.